Пуля азербайджанского снайпера не задела сердце Артема: в его нагрудном кармане был Новый Завет

«В тот день очень много стреляли. У них начинался праздник Байрама, и мы были очень осторожны, и солдат предупредили, чтобы не высовывались, но кто бы мог подумать, что могут выстрелить из такой маленькой щели», — рассказывает Артем.

Было 1-е марта. Тридцатилетний офицер Атрем Саакян нес боевое дежурство на границе села Марагис Мартакертского района. Было 12:40, когда он внезапно почувствовал в груди сильную боль: «Понял, что в меня выстрелили, — рассказывает Артем, — через несколько секунд мои колени стали подкашиваться. Попросил солдат, чтобы меня поддержали. Спросил – кого еще задело? Сказали – больше никого. Успокоился.»

Пуля прошла навылет в верхней части груди Артема, пронзив левое легкое и сломав один позвонок. «Я же был в траншее, меня не было видно, мне непонятно как они меня заметили, — по сей день удивляется он и сам же находит объяснение, — в траншее есть место – ниша, куда устанавливают орудия и стреляют, там не больше 10 см, наверно туда и целились.»

Азержайджанский снайпер целился Артему в сердце, но пуля прошла выше, спася жизнь офицера: Атрем уверен, что его защитил Новый Завет в левом внутреннем кармане: «Идя на дежурство, я услышал, что священник нашей военной части зовет меня, — рассказывает Артем, — я уже выходил, но решил вернуться. У святого отца в руках были несколько Заветов. Один он дал мне, сказав – держи у себя. Я положил его в левый нагрудный карма и вышел. Это меня и спасло: пуля врага не так сильна, чтобы попасть в библию.»

Боевые товарищи протащили Артемя около 200 метров, внесли его в землянку, где после оказания первой помощи, его перевезли в больницу Мартакерта. «За это время я просил только об одном – говорите со мной, чтобы я не закрывал глаз, — рассказывает Артем, — но когда мы доехали до больницы, я был уже очень слаб, потерял больше двух с половиной литров крови.»

В больнице Мартакерта его прооперировали, удалив поврежденное легкое, затем перевели в Степанакерт, а затем – в Армению. Здесь уже прошла операция на позвоночнике. Сейчас Артем находится в больнице Красного Креста в Ереване. Он пока в инвалидном кресле, но врачи дают надежду, что он сможет ходить.

Артем родился в селе Айкаван Армавирской области. Закончил местное военно-спортивное училище «Тигран Мец», затем – военный институт им. В. Саркисяна, после чего был назначен командиром взвода армавирской воинской части, а после был переведен в воинскую часть села Матагис Мартакетрского района в качестве заместителя командира батальона.

Артем женат, имеет троих детей – двух дочерей и сына. Старшая дочь уже школьница, второй дочери 4 года, а младшему только 2 месяца.

Когда Артема перевезли в Ереван, его 4-летняя дочь приехала навестить отца: «Папа, я должна тебе кое-что дать, только пусть мама не знает, — говорит она и подходя к отцу дает ему маленький нож, — держи его, если турки придут, увидят у  тебя в руках нож, не тронут тебя.»

Эти слова пронзили Артема до самого сердца: «Во мне есть невероятное чувство мести, — говорит он, — я не успокоюсь пока не нанесу ответный удар. Но даже если я смогу избавиться от этого чувства, то в моих детях оно наверняка останется.»

За все время службы Артем каждую секунду ждал нападения врага. В том же духе он воспитывал и своих солдат: «Азербайджанцы часто стреляют без надобности, — говорит он, — доводят, чтобы и мы ответили тем же. А по ночам от страха они стреляют в воздух: очень боятся темноты, и время от времени стреляют, чтобы показать, что не спят, вот они – тут.»

Он рассказывает, что часто азербайджанские солдаты с расстояния 50-60 метров, пытаются завязать беседу, даже уговаривают перейти к ним, выпить вместе чай, перекусить: «Но как только высунешься, сразу стреляют, — говорит Артем, с уверенностью. Что врагу доверять нельзя, — кроме того, даже если они и искренни, как можно делить пищу с врагом?»

Атрем предан своей родине, и не только как военный, но и как гражданин. Для него все армянское превыше всего. Он отклоняет предложения родных и близких уехать лечиться за границу. «Я говорю — нет, здесь лучше, здесь все мое, родное, мне не нужны забота чужих и их новейшая техника, у нас все гораздо лучше, нужно только верить. Лучше я стану ходить на пару месяцев позже, но в своей стране.»