Армия и общество: есть ли диалог?

Справа: Татул Акопян, Гарегин Хумарян, Александр Аветисян, Артур Сакунц

Все проблемы, существующие в обществе рано или поздно отражаются на армии. Eсли сосед создает вам проблемы, вы можете с ним не общаться. В армии такой возможности нет. Сегодня на организованных Фондом Сивилитас обсуждениях на тему “Армия и общество” такое мнение выразил заместитель начальника юридического отдела управления Министерства обороны по оборонной политике Александр Аветисян.

Аветисян говорит, что в армиях развитых стран мира тоже есть проблемы и в качестве примера указал на случай, произошедший в прошлом году в Соединенных Штатах, когда новобранец на церемонии присяги убил 20 человек.

Президент Хельсинкской гражданской Ассамблеи, юрист Артур Сакунц, однако, указывает, что сложилась парадоксальная ситуация: в 1989 году, когда армии как таковой не было, люди добровольно шли защищать родину. В наши дни, когда есть упорядоченная армия, люди избегают призыва и службы в армии.

Основной причиной этого, по словам Сакунца, является то, что с 1995 года не реформировались ни армянская армия, ни полиция. “Как и во всех областях, так и в этих реформы носили имитационный характер, и теперь проблемы в армии будет сложно решить”.

По мнению Сакунца, Минобороны пытается скрыть преступления, происходящие в армии, вместо того, чтобы выявить и наказать настоящих преступников.

Аветисян, однако, возражает, что армия постоянно реформируется: “Государству не выгодно, чтобы такая жизненно важная структура как армия плохо функционировала.”

Сакунц отмечает, что армянская армия сегодня это закрытая система, а в такой среде любые действия кажутся сомнительными.

Он говорит, что в сфере обороны никогда не проводили аудита, и неизвестно, как расходуются предоставленные вооруженным силам финансовые средства. Тревожным явлением является и то, что есть хорошие солдаты, которые болеют за армию, но при принятии решений их голос не слышен. Другим тревожным явлением является то, что военные командиры занимаются препринимательством: “Разве Минобороны не обеспокоено тем, что генералы занимаются бизнесом?”

Он отмечает, что на официальном уровне должна быть внесена ясность, какая информация, касающаяся армии, должна быть закрытой, а какая нет. “В этом году из 34 зафиксированных случаев убийств в армии только в 11-и первоисточником было Министерство обороны, на остальные 23 случая оно отреагировало только после того, как о фактах убийств стало известно. Возникает вопрос, сколько еще есть нераскрытых случаев?” Сакунц отмечает, что случаи насилия в армии носят более широкомасштабный характер: “Дальнейшее расследование уже раскрытых случаев оставлено на самотек, в то время как общественность должна знать о ходе процесса.”

Председатель общественного совета при Минобороны Гегам Арутюнян сказал, что в последние годы число убийств в армии сократилось, достигнув 30-40 случаев в год. “Конечно, даже смерть одного солдата вызывает сожаление, и мы работаем над тем, чтобы таких случаев не было. Однако армия это огромная структура, где десятки тысяч людей каждый день имеют дело с оружием.”

Аветик Ишханян, однако, отмечает, что официальные данные о количестве жертв в армии зачастую ненадежны. В качестве примера он указывает на произошедший много лет назад случай, когда Хельсинкский комитет направил запрос Министерству обороны и военной прокуратуре, чтобы выяснить число зарегистрированных в 2005 году жертв. “У нас получилось 4 различных официальных показателя. На сайте МИД указано, что в 2005 году в армии было 12 жертв, министр обороны в одном из его интервью отметил число 42, согласно официальному ответу Министерства обороны было 28 смертей, а по данным военной прокуратуры — 89.”

Ишханян говорит, что основное желание родителей, потерявших в армии детей – наказание виновных: “Сначала они доверяют следственным органам, через несколько месяцев, однако, разочаровываются, и часто, по истечении многих лет убеждаются, что настоящие виновные в смерть их сына не были наказаны.”