ГОЛДА МЕИР –МАТЬ ИЗРАИЛЯ

Независимое государство Израиль могло бы и не появиться, если бы не  было Голды Меир. Она была сосредоточенной и волевой женщиной, которая ежедневно жертвовала своей жизнью ради мечты о свободной, независимой еврейской нации.  Она  была мечтательницей,  которая  никогда  не  позволит   повседневным   критическим ситуациям разбить уверенности в себе, погасить энтузиазм и неизбывную  мечту о свободном еврейском государстве. Хотя у нее было всего два платья, все же ее называли очаровательной и пленительной. Она могла голодать, но при этом вести активную партийную жизнь. Смерть ежедневно стучалась в ее дверь в течение многих лет, но она оставалась законченной  оптимисткой.  Она всегда была готова пожертвовать всем ради воплощения своей детской  мечты — объединения евреев. Годы лишений и жизни  в  постоянном  страхе  уничтожения сформировали твердую и непреклонную волю, которая постоянно вела ее долгой дорогой к вершине.

Мечта ее сбылась 14 мая 1948 года, когда Организация  Объединенных  Наций проголосовала за раздел Палестины. Хорошо  осведомленные  политики  говорили “Если Бен-Гурион – это отец Израильского государства то Голда —  его  мать”. Она выиграла битву своей жизни. На самом деле ее борьба продолжалась еще двадцать пять лет – борьба  за  то, чтобы удержать арабов от попыток сбросить ее народ в Средиземное море.  Меир была бы потрясена, если бы кто-то сказал ей,  что  через  двадцать  лет,  27 марта 1968 года,  она,  Голда  Меир,  будет  единогласно  избрана  четвертым премьер-министром ее  любимого  народа  и  единственной  женщиной  —  главой государства в мире. Эта российская иммигрантка, обучавшаяся всего лишь один год в колледже, стала   единственной   женщиной,   подписавшей Декларацию независимости Израиля, его первым послом  в  России,  его  первым министром труда и  социального  страхования,  первой  женщиной  —  министром иностранных  дел,   и,   наконец,   первой   и   единственной   женщиной   — премьер-министром.  Ее  дух,  упорство,  уверенность  помогли   ей   создать государство Израиль и в конечном итоге привели ее  к  тому,  что  она  стала первой-женщиной-вождем. Меир послужила образцом для будущих  женщин-лидеров, таких как Маргарет Тэтчер и  Индира  Ганди,  и  вдохновляющим  примером  для каждой женщины, которую  привлекает  роль  борца  за  власть  международного масштаба.

ИСТОРИЯ ЛИЧНОЙ ЖИЗНИ

Меир, урожденная Голди Мабовитц, родилась в городе Киев (Украина), и была седьмым ребенком в семье.  Ее родители были  очень  неортодоксальными  людьми,  так,  они  поженились  без традиционного сватовства. (Наличие наследственной неприверженности традициям очень часто  имеет  тесную  связь  с  рождением  гениев.  Эдисон,  Эйнштейн, Екатерина Великая, Маргарет Мид —  все  они  из  длинного  ряда  независимых мятежников.) Жестокая российская действительность  оборвала  жизни  пяти  ее братьев за девять лет между рождением ее сестры Шаны и ее собственным.  Шана была настолько старше, что часто в раннем детстве заменяла Голде мать.  Шана
научила ее читать и писать, так как Голда никогда не  могла  позволить  себе роскошь  посещать  школу. Жизнь  в России, где Голди  провела  первые  восемь  лет,  была  очень  трудной. Она вспоминала в автобиографии: “Ничего не хватало: ни еды, ни теплой одежды, ни тепла в доме”. Она никогда не забывала этот несчастный период своей жизни  и ужасный опыт русских погромов, которые  навсегда  оставили  отпечаток  в  ее психике. Голди впервые услышала слова “христоубийцы” в  воплях  погромщиков, которые убивали невинных людей из-за их веры  и  этнического  происхождения. Голда говорила, когда ей было семьдесят: “Я помню, как я была испугана и как сердилась”.

Отец Голди уехал в “Золотую Медину” (Соединенные Штаты),  когда  ей  было пять. Он нашел работу и вызвал семью.  Ее  мать,  набравшись смелости, подделала документы, и Голди  должна  была  изображать  пятилетнюю девочку, хотя в действительности ей было восемь. Ее семнадцатилетняя сестра Шана должна была выдавать себя за  двенадцатилетнюю. Весь их багаж и одежду украли, и единственной,  кто  не  заболела  во  время путешествия, длившегося месяц, была  неугомонная  Голди.  Моше  поселился  в гетто Милуоки, работая на двух работах – плотником  и  рабочим  на  железной дороге. Мать Голди открыла бакалейный магазин в нижнем этаже своей  квартиры с двумя спальнями уже через две недели после прибытия в Милуоки. Она даже не говорила по-английски. Какой вдохновляющий пример для юной Голди, которая  в девять лет стала работать в магазине!

Огромное влияние  на  жизнь  Голди  оказала  Шана. Для Голди Шана была кумиром, идеалом; она говорила: “Что  касается  меня,  Шана, возможно, оказала самое большое влияние на мою  жизнь..,  блестящий  пример, мой самый дорогой друг и мой наставник”.

В молодости Голди  много  читала.  Она  открыла  для  себя  Достоевского, Толстого, Чехова и Диккенса. Она не начинала своего формального обучения  до восьми лет, до переезда в Милуоки, где она закончила начальную школу. (Мид и Стайнем также запоздали с поступлением в школу.) Голди говорила  на  идиш  и по-русски дома, по-английски – в  школе  и  с  друзьями.  Деревянные  домики милуокского гетто выглядели для Голди как  дворцы.  Она  была  так  увлечена книгами и школой, что страстно  стремилась  стать  школьной  учительницей  в Милуоки. В  автобиографии  она  говорила:  “Я  с  восьми  лет  мечтала  быть учительницей”.  Голди  была  очень  привлекательной  девушкой.  Ее  школьная подруга говорила: “Четверо из пяти мальчиков были влюблены  в  нее…”.

Сестра Голди Шана вышла замуж и уехала в Денвер лечиться от  туберкулеза. Девушки регулярно писали друг другу. Родители Голди  решили,  что  детям  не нужно  формальное  образование,  и  сосватали  четырнадцатилетнюю  Голди  за тридцатилетнего  страхового  агента.  Голди,   будучи   бескомпромиссным   и самоуверенным подростком, сбежала из дому в Денвер к сестре, чтобы  получить среднее образование. Она прожила  в  Денвере  два  года  со  своей  мятежной
сестрой, которая устраивала в своем доме еженедельные сионистские  собрания. Эти   собрания   пленили   впечатлительную   Голди   и   превратили   ее   в квазиреволюционерку. Одним из мужчин, посещавших собрания Шаны,  был  Моррис Мейерсон, за которого Голди впоследствии вышла замуж.

Голди  была  захвачена движением “Poale Zion” (“Рабочие Сиона”) и стала  его  преданным  фанатиком. Независимость и железная воля  уже  глубоко  и  прочно  укоренились  в  ней. Поссорившись  с  Шаной,  Голди  возвращается  в  Милуоки,  чтобы   завершить обучение. В семнадцатилетнем возрасте Голди вступает  в  “Poale  Zion”  и  начинает выступать на митингах, будучи еще школьницей и обучая по  ночам  иммигрантов английскому языку.

Голди вышла замуж за Морриса Мейерсона в 19 лет, но к  тому  времени  она уже решила, что ее судьба – жить в Израильском киббуце. Она сообщила Моррису о своих планах и предложила ему присоединиться к ней. Биограф Меир,  Мартин, в 1988 году писал: “В своем воображении Голди уже покинула Америку.  В  душе она уже трудилась где-то в палестинской пустыне.” Она сказала  Моррису,  что он волен последовать за ней или остаться, но для нее  это  вопрос  решенный. Примером ее упорства и верности долгу является  то,  что  через  две  недели после свадьбы она согласилась  поехать  на  Западное  побережье  Соединенных Штатов для того, чтобы собирать деньги, произнося речи о сионизме.  Ее  отец был взбешен: “Кто бросает мужа сразу после свадьбы и отправляется в дорогу?” Меир была одержима идеей сионизма. Она ответила отцу: “Я готова  ехать  куда угодно!” и “То, что меня просят сделать, я сделаю.  Партия  сказала,  что  я должна поехать, и  я  поеду.”  Биограф  Меир  говорит:  “Моррис  был  мягким человеком и ничего не мог противопоставить жизненной  силе  Голди”.  Однажды приняв  как  факт,  что  нет  другого  решения  еврейской  проблемы,   кроме возвращения на историческую родину, она сказала: “Я  решила  поехать  туда”.
Когда ее спросили, могла бы она поехать  без  своего  молодого  мужа,  Голди ответила: “Я бы поехала одна, но с разбитым сердцем”.

Голди  стала  признанным  лидером  движения. Она два года путешествовала по Соединенным Штатам, собирая деньги на оплату судна “Pocahontas”, зафрахтованного для поездки в  Тель-Авив.

Так началась ее история,  продолжавшаяся  пятьдесят лет. Меир уговорила Шану присоединиться к ней, чтобы превратить Палестину  в новую родину и будущий дом для “блуждающих евреев”.  Шана  оставила  мужа  в Соединенных Штатах и вместе с Голди и двумя своими детьми села на судно. Судно вышло в море 23 мая  1921  года  с  23-х летней Голди, ее мужем Моррисом, ее сестрой с двумя детьми и еще с двадцатью тремя энтузиастами-сионистами  на  борту.  Путешествие  было  бедственным  с самого начала: на корабле были мятежи, смерть, приближался голод,  был  убит капитан. В довершение всего брат капитана сошел с ума.  14  июля  1921  года группа прибыла в Тель-Авив, полуголодная и без всякого багажа. Их мечтой, их райским уголком должен был  стать  Тель-Авив,  который  на  самом  деле  был городком  среди  пустыни,  основанным  лишь  двенадцать   лет   назад,   без растительности и естественных ресурсов. Это напоминало “другую планету”. Все было так бесплодно и дико, что многие  прибывшие  заплакали,  отчаявшись,  и захотели вернуться, в том числе и  Шана.  Только  Голди  была  возбуждена  и
говорила:  “Я  глубоко  счастлива”.  Остальные  были  глубоко  разочарованы. Фактически, треть группы впоследствии  вернулась  в  Соединенные  Штаты.  По прибытии Голди официально изменила свое имя, приняв имя Голда, чтобы  начать жизнь заново.

Меир и ее муж оказались в Палестине, на полоске опустошенной  земли,  240 миль в длину и 60 в ширину. Эта пустыня была воплощением детской мечты Голды об отечестве для евреев, и  она  полюбила  ее  с  первого  дня.  Меир  часто
говорила: “Еврейский народ имеет право на кусочек земли, где он мог бы  жить как свободный, независимый  народ.” В деревне все было общим: одежда, продукты, дети и супруги. Большинство жителей  были  больны  малярией,  не  было  уборных,  вода  была загрязнена, продукты часто были  несъедобны  или  испорчены.  Но  Меир  была всегда полна оптимизма. Она любила жизнь киббуца и вскоре,  в  двадцать  три года, ее избрали в управляющий комитет.  Она  стала  делегатом  сионистского конвента и встретила там многих будущих национальных  лидеров:  Бен-Гуриона,
Берла Кацнельсона, Залмана Шазара и  Давида  Ремеза. Жизнь киббуца оказалась слишком трудной для  Морриса.  Он  ненавидел  ее,  и  пара вернулась в Тель-Авив, чтобы начать  семейную  жизнь.  В  1923  году  у  них родилась дочь Сара, в  1926  —  сын  Менахем.  Меир  работала  в  Иерусалиме секретарем  Женского  трудового  совета  и  держала  прачечную  в   качестве источника дополнительного дохода.

В тридцатые годы Меир объездила  весь  мир  как  представитель  Всемирной сионисткой организации и Еврейского агентства  за  Палестину.  Она  занимала множество постов. В этот период она была известна  как  Золотая  Девушка
сионистского движения, в то время как зачастую у нее  не было электричества, газа, персонального телефона, и большую часть своей  жизни она  спала  на  кушетке.

Две большие проблемы возникли на пути становления  независимого  Израиля. Во-первых, у страны не было денег, во-вторых, король  Иордании  заявил,  что арабы готовы пожертвовать десятью миллионами своих жизней из  50-миллионного арабского населения, лишь бы уничтожить полмиллиона евреев в Палестине. Она  немедленно поехала в Америку, где начала лихорадочно добывать деньги.  Меир вернулась из Америки совершенно изнуренной. 13 апреля 1948 года  она перенесла  сердечный  приступ.  Утомление   и   стрессы   взяли   свое.   Ее безостановочные попытки повсюду собрать деньги, чтобы предотвратить войну  с арабами, были успешными, но она была вынуждена взять  трехнедельный  отпуск. Меир уже снова встала на ноги, когда в  Палестине  14  мая  1948  года  было
провозглашено государство Израиль. В 1969   году   Голда   Меир  стала премьер-министром Израиля. Она умерла в 1978 г. В Иерусалиме.

В 1982 г. О ее жизни был снят фильм “Женщина, которую звали Голда”, ее образ воплотила Ингрид Бергман.

Из книги Джина ЛАНДРАМА “ ТРИНАДЦАТЬ ЖЕНЩИН, КОТОРЫЕ ИЗМЕНИЛИ МИР ”