Армен Ашотян – Лучше бы я стал врачом вместо того, чтобы заниматься таким неблагодарным делом

На внеочередном заседании НС 23-го июня обсуждались вопросы о внесении изменений в законы “О языке” и “Об общем образовании”. Во время заседания Ашотян представил отредактированные изменения в законе, о том, что вместо 15 школ откроются 11, из которых 9 – на основе межправительственных соглашений, где предметы на иностранном языке будут преподаваться начиная с 9-го класса, а две другие школы будут открыты в городах Дилиджан и Иджеван, где преподавание на иностранном языке начнется с 7-го класса. Глосование состоится 24-го июня.

До того как в зале заседаний Правительства начался обсуждаться вопрос иноязычных школ, акция протеста у входа в зал все больше раскалялась. Собравшиеся выражали свой протест против законопроекта скандированием и плакатами с надписями “Уступил язык – уступил Родину”, “Отказаться от законопроекта навсегда”, “Не΄т – иноязычным школам” и пр., а также патриотическими национальными песнями и стихотворениями.

Министр Ашотян, который в последнее время избегал входить в зал заседаний Правительства с того входа, где собирались участники акции протеста, неизвестно почему, вдруг осмелел: более десятка полицейских, контролирующие участников акции еле смогли сдержать собравшихся (состояние Ашотяна, действительно было не завидным, если бы полицейским не удалось удержать протестующих).

Удаляясь от здания правительства, Ашотян, тем не менее, не смог уйти от нескольких участников акции и журналистов. На вопрос газеты “Анках” – “Возможно ли открыть несколько школ не измененяя закона?”, Ашотян ответил:

“К сожалению, нет других вариантов правового решения. Если кто-либо может предложить нам другие решения, пусть предлагает”, — сказал он, еще раз подчеркнув слова “если может”.

Отметим, что предложения по решению вопроса “не трогая”  закон, были сделаны АРФД и “Жарангутюн”. Однако, видимо для Ашотяна кроме мнения его юриста нет других критериев. Если он сказал невозможно, значит невозможно.

Министр попытался объяснить своим разъяренным собеседникам, что в этих школах преподавание предметов армяноведения будет таким же как и в армянских школах.

“33-37% учебной программы будут составлять предметы армяноведения – на армянском языке”, — сказал он, уверяя, что эти предметы по количеству часов будут преподаваться так же, как и в соседних армянских школах.

Однако, усилия Ашотяна были безрезультатны, поскольку у одного молодого человека возник логичный вопрос – какой смысл в таком случае открывать иноязычные школы? Ашотян возразил: “А кто говорит об иноязычных школах? Это будут двуязычные школы. Люди называют их иноязычными, потому что так наверное легче говорить о проблеме.”

Ашотян не против, чтобы в армянских школах углубить обучение иностранным языкам, однако он признается, что сделать это нелегко.

“Если бы это было так легко, работающие до меня шестнадцать министров сделали бы это.”

О незаконно действующих в Армении 30 иноязычных школах Ашотян узнал только сейчас, и собирается провести в них инспекторские проверки.

“Мы знали только о французских школах, — сказал он, — вышел срок действия их договоров и они обратились к нам с тем, чтобы продлить их, на что мы не отреагировали.”

Ашотян, признаваясь в неспособности решить проблемы образовательной сферы, одновременно считает 90% критики всех людей не компетентной. В ответ на все аргументы он советует прочесть законопроект, который не несет в себе никаких опасностей, и как он сам говорит – там все черным по белому ясно написано, остается прочесть и понять.

Фактически, Ашотян ставит под сомнение способность не только обычных граждан, но и представителей партий АРФД, Жарангутюн, Общественного совета, Диаспоры и многочисленных политических и общественных структур, а также интеллигенции и ученых понять и воспринять сущность законопроекта, поскольку они, ознакомившись с ним, выразились против, посчитав проект антиконституционным и антинациоальным.

Под конец Ашотян получил личное предложение – оставить пост министра и заняться своей специальностью. По всей видимости, министр был не против:

“Лучше бы я стал врачом вместо того, чтобы заниматься таким неблагодарным делом”, — сказал он.