Обсуждениe изменений в законе “О пересадке человеку органов и тканей”

“Независимо от того какое решение примет Конституционный суд РА на судебном заседании 8-го июня, изменения в законе “О пересадке человеку органов (и) или тканей”, и вообще эта сфера станет не только темой серьезного экспертного изучения коллегии Общественного совета по вопросам здравоохранения, но и предметом широких обсуждений в Общественном совете и его различных комиссиях” – после бурных обсуждений на расширенном коллегиальном заседании в присутствии защитника по правам человека РА Армена Арутюняна к такой договоренности пришли члены коллегии, другие представители Общественного совета, председатель комиссии по вопросам здравоохранения НС Ара Баблоян.

Обсуждения начнутся после решения КС.

Вопрос поднял Защитник по правам человека Армен Арутюнян в письме, адресованном председателю ОС Вазгену Манукяну. Омбудсмен в феврале обратился в Конституционный суд РА оспаривая соответствие изменений положений в законе с конституцией РА.

Мнения, прозвучавшие на расширенном коллегиальном заседании 4-го июня в здании национального института здравоохранения были довольно противоречивыми, председатель комитета по вопросам здравоохранения и социальных проблем Дереник Думанян заключил, что единогласие было только по одному вопросу – никто не выразился против идеи пересадки органов или тканей, и все были согласны в том, что есть проблема – “закон, принятый в 2002 г. не смог сформировать соответствующую систему, 8 лет спустя мы изменили положения, чтобы сформировать ее”, однако здесь некоторые видят серьезные опасности, связанные с самыми различными вопросами.

Цитаты из выступлений по очередности.

Ара Баблоян, главный докладчик, хирург, председатель комитета по вопросам здравоохранения НС РА:

“С 2002 г. закон действовал, и за эти 8 лет никто не обратился с тем, что он согласен, чтобы после его смерти какой-либо из его органов или ткани были использованы для пересадки. Данное положение закона позволяет только с полученного при жизни разрешения, осуществить пересадку органа или тканей. Согласно измененному положению, каждый человек имеет право отказаться, чтобы после его смерти его органы или ткани пересаживались другому человеку, отказ регистрируется в специальном реестре. То есть, если человек не отказывался, это значит, что он согласен. Однако есть еще необходимость в согласии родственников…

В качестве слабой стороны отмечается, что открываются возможности для фальсификаций и преступлений. Давайте не высматривать везде фальсификации и преступления, а разработаем лучше систему для их исключения – спасем жизни людей, нуждающихся в пересадке органов… За последние 20 лет в медицине произошел значительный прогресс, однако люди у нас продолжают умирать из-за отсутствия донорских органов или тканей.”

Ара Минасян, член ОС, генеральный директор медицинского центра “Св. Григор Лусаворич”: “Почему мы с таким опозданием узнаем о законе, да и то после его принятия. Лично я узнал о нем случайно по телевидению из слов Армена Арутюняна. Вы всегда работали открыто, почему на этот раз все получилось наоборот?”

Ара Баблоян: “Эти изменения несколько раз обсуждались в широких профессиональных кругах.”

Армен Арутюнян, Омбудсмен по правам человека РА: “По правде говоря, я обратился за экспертным заключением, а здесь происходит обсуждение, которое может рассматриваться как попытка оказать давление до заседания Конституционного суда… Г-н. Баблоян, все Ваше выступление было построено исходя из медицинской точки зрения, но ведь здесь стоит вопрос о правах человека, того человек, чьи органы должны быть пересажены, и чье согласие не было получено при жизни. Вы говорите – согласие родственников. Однако в первую очередь человек сам хозяин своих органов. Здесь есть момент неопределенности, а неопределенность, в качестве основы — очень опасна для Европейской конвенции по правам человека… Здесь основным является право того человека, чьи органы могут забрать. Кроме этого, в законе 2002 г., которым предусматривалось согласие человека при жизни, было меньше коррупционных рисков.

… Вы приводите примеры развитых стран. Однако трудно представить, чтобы, например в Англии закон запрещал, а врачи брали органы для пересадки. Мы не Англия. Приводили бы хотя бы примеры пост-советских республик… В условиях Армении это очень опасно… Мы не противимся вашей концепции, говорим – заранее получите согласие человека, если согласится – хорошо, не согласится, значит не хочет… В условиях Армении говорите – вы все 3 миллиона – потенциальные доноры, если при жизни не откажетесь. А о согласии родственников так написано, что даже если и не получите их согласия – не проблема.

… Значит, люди от нечего делать должны должны ходить по больницам, чтобы отказаться. Когда человек попадает в больницу, он не думает – заранее скажу, если умру, не используйте мои органы. С такими изменениями, человек, сидя дома, уже донор. Такая страна как Германия, изменила свой закон, вернулась к тому, каким был наш прежний закон. Это самый прибыльный бизнес, и Армению превратят в страну доноров для других. Спасете 5 человек, 10 человек — хорошо, но когда все население превращаете в потенциальных доноров, это очень опасно.”

Ара Баблоян: “После вашего выступления я еще больше встревожился. Вы отделяете право человека на здоровье от других прав. У нас с вами есть концептуальные разногласия еще с разработки проекта конституционных изменений. Вы превратили право человека на здоровье в право пользования медуслугами… Я прошу немедленно прекратить это обсуждение, да, я не хочу, чтобы это рассматривалось как давление на Конституционный суд.”

Вазген Манукян, председатель ОС: “Мы договорились, что обсуждения по этому вопросу в Общественном совете начнутся только после принятия решения Конституционным судом, каким бы оно ни было. Это коллегиальное заседание.”

Дереник Думанян, председатель комиссии: “Это не правовое и не политическое обсуждение, а профессиональное, эспертное. Тем не менее, может отложить пока принятие коллегиального решения…”

Эмиль Габиелян, член ОС, академик, фармацевт: “Нужно найти золотую середину между правом на здоровье и правом человека как донора. Согласно первому положению Всемирной организации здравоохранения – человек имеет право сохранять свое здоровье…

Другой стороной закона является то, что все те, кто не сказал “нет”, получается, сказали “да”. Будут приежать из соседних стран… С другой стороны, если мы этот вопрос в нашей стране не решим, для пересадки будем ждать доноров из-за рубежа, то это тоже не выход, не все здесь миллионеры. Если в Бельгии или другой стране человек спасается, то в Армении он умирает из-за отсутствия донора, это тоже плохо… Как проводится пропаганда переливания крови… Учитывая социально-психологические, религиозные национальные особенности, нужно объяснить, что донорство органов это тоже большой шаг гуманизма …

В США у меня возникли проблемы с водительскими правами, когда я заполнял бумаги, у меня и это спросили, согласен ли я после отдать свои органы или нет.

И еще, если постоянно душить эту сферу, то медицина не будет развиваться. Единственный орган, который пересаживают в нашей стране это почки, благодаря Ара Баблояну. У нас в стране растут блестящие таланты, перед ними нужно открыть двери.”

Григор Бадирян, член ОС, юрист: “С чисто юридической точки зрения здесь возникает неравенство между различными группами людей. А если у человека нет родных, то что будет тогда?

У меня есть опасения, что откроются двери перед незаконной эфтаназией, хотя в Армении эфтаназия и запрещена.

Врачи, которые из последний сил борятся за жизнь умирающего, возможно ослабят свои попытки, думая, что возможно спасение другой жизни станет более вероятным?”

Ара Минасян: “До этих изменений в законе, был закон 2002 года, почему же эта сфера медицины не развивалась? Потому что для этого нужна мощная метериально-техническая база, финансовые ресурсы. То, что имеем, очень быстро устаревает. Этот закон может действовать, если все население будет защищено страховыми компаниями и государством. Не сформировано правового поля в области здравоохранения, вся практическая медицина окажется под ударом. И без того, если состояние пациента ухудшается, врача припирают к стенке — что-то сделал не так…”

Вазген Манукян: “Я могу сделать три заключения – либо старый закон не сработал, либо наш народ по своему образу мышления против него, либо никто не попытался за прошедшие 8 лет задействовать старый закон.” Если бы была предпринята попытка применить старый закон, сформировалось бы общественное мнение, разработались бы технологии, и возможно закон стал работать. У нас такие же крайности в отношении всех законов, если закон не действовал, нужно его обновить…”

Ара Баблоян: “Было сказано, что у нас операций по пересадке органов не станет больше, и что на определенных органах вообще не проводится операций… Нам должно быть стыдно, что мы не оперируем печень…”

Вы говорите – будут похищать людей, забирать их органы, вывозить в другие страны. Но ведь этот закон за границей не действует… Говорите – скажи честно, зачем вам нужны эти изменения. Отвечаю – да, я нахожу, что в эта сфера должна быть урегулирована.

Без проблем, закон превыше всего, пусть решает Конституционный суд. Я подчинюсь любому решению. Каким бы ни было решение, я готов снова собраться, обсудить все открытые вопросы. Да, я посвятил 20 лет своей жизни медицине не для того, чтобы прооперировав аппендицит спокойно спать… На следующей неделе я буду пересаживать сотую почку. Но я не хочу, чтобы спасение человеческих жизней ограничивалось только пересадкой почек.”

Армен Арутюнян: “Но ведь вы проводили эти операции и при старом законе…”

Мне, как юристу, изменения не кажутся убедительными. В прежнем законе человек был более защищен, а в странах, таких как наша, человек нуждается во все более и более полноценной защите.”

Информация Общественного совета