Чего хочет Турция в обмен на открытие границы?

Александр Искандарян

Даже после подписания 10 октября в Цюрихе армяно-турецких Протоколов, в которых нет ни слова о Карабахском вопросе, турецкие лидеры, в частности, премьер-министр Эрдоган не перестает заявлять, что пока армянские войска не выйдут из “оккупированных территорий Азербайджана”, граница не откроется.

Что это означает и какую цель преследуют эти заявления?

7 октября в НС премьер-министр РА Тигран Саркисян сказал, что власти внимательно следят за заявлениями турецкой и азербайджанской сторон, “однако основываться на них сегодня было бы неправильно”.

“Я заявляю с этой высокой трибуны, что избранная нами стратегия является верной, что мы выйдем из этого процесса победителями и что именно мы диктуем предусловия турецкой стороне”, — сказал премьер.

Член АРФ Дашнакцутюн Ваан Ованнисян не разделяет точку зрения властей о том, что предусловий нет. “Конечно, они есть, и если власти думают, что этот процесс дает начало диалогу с Турцией, то я считаю, что он положит конец возможному диалогу с Турцией, которая после подписания протоколов получила то, что хотела.

Депутат от АРФД сослался на заявление президента Гюля, прозвучавшее 6 октября в Париже, в котором тот, говоря о межправительственной комиссии, сказал, что Геноцида не было, а произошли “… трагические события, в ходе которых были жертвы с обеих сторон”.

Премьер настаивает на том, чтобы за основу брались заявления президента РА, многократно с разных трибун подчеркивавшего, что вопрос признания Геноцида не подлежит обсуждению и в продолжает оставаться приоритетом внешней политики РА.

“Я хочу особо обратить внимание общественности и экспертов на следующее обстоятельство: почему при составлении мнения о процессе они основываются не на заявлениях нашего президента, а на  заявлениях со стороны руководства Турции и Азербайджана? Ведь последние очень часто не соответствуют действительности”, — сказал он.

По словам политолога Ерванда Бозояна, он берет за основу именно заявления турецкой стороны, поскольку “именно Эрдоган, а не наш президент, должен открыть границу”.

Директор Кавказского института СМИ Александр Искандарян, комментируя заявления турецкой стороны, говорит, что когда какой-либо турецкий чиновник подписывает какой-либо документ, а потом другой чиновник выступает с логически противоречащим этому документу заявлением, очевидно, что преследуется определенная цель.

По его словам, причина противоречий между документами и заявлениями в том, что турецкое руководство работает одновременно на разных политических полях – американском, армянском, европейском, азербайджанском и нескольких турецких. “Есть места, где нет жестких ограничений, но есть необходимость делать жесткие заявления для определенных аудиторий, что и делается”, — говорит он. Искандарян считает, что это принятая практика в дипломатии и армянские дипломаты также делают разные заявления с разных трибун в зависимости от требований ситуации.

“Кроме содержательного смысла, эти противоречащие друг другу действия отличаются еще и тем, что одно из них – документ, а другое — нет “, — говорит он. – И одно из них после ратификации в парламенте может стать законом, а другое так и останется словом”.

По словам Бозояна, хотя заявления турок и не нашли отражения в Протоколах, они находятся на этапе устных соглашений с посредниками. Он считает, что открытие границы без предусловий нелогично: “Турция не пойдет на односторонние уступки. Предусловий, которых в Протоколах нет, Турция требует от ОБСЕ, — мол, уважаемые посредники, вы решите вопрос Карабаха, а я открою границу”.

По мнению политолога, после подписания Протоколов в Карабахском вопросе ожидается активизация.

Искандарян полагает, что если Турция дает одно – открывает границу, но взамен не получает Карабах, люди начинают искать в этом тайну за семью печатями. Он говорит, что на самом деле Турция получает, но другое и в другом месте, имея в виду членство в Евросоюзе, которое  невозможно при закрытых границах.

“Если бы это было не так, то никакого процесса и не было бы, потому что Армения сама по себе не представляет интереса для Турции”, — считает он.

“Я не знаю страны, которая могла бы вступить в Евросоюз с закрытыми границами, — говорит Искандарян. – Конечно, это не значит, что открыв границы, Турция сразу вступит в ЕС. В целом я считаю, что процесс интеграции Турции в ЕС довольно сложен и продлится очень долго, но открытие границы, конечно, плюс для этого. У Турции есть также проблема курдов, с которыми она ничего не может поделать и говорит ЕС, что достичь соглашения с курдами не получается, а вот, дескать, с армянами, видите, мы сделали это”.

Турция – страна с имперским прошлым и имеет проблемы со всеми соседями – Арменией, Болгарией, Сирией, Россией, Ираном и Кипром.

“Но проблемы с армянами более острые, — считает Искандарян, — поскольку нет отношений и Турция должна открыть границу. 15-летняя региональная политика Турции не принесла ей каких-либо дивидендов. А Давутоглу руководствуется концепцией “0 проблем с соседями”.

А вот Бозоян считает, что дорога в ЕС никак не связана с открытием границы. “Армянский вопрос для Турции второстепенен, ведь там есть еще более важный для нее вопрос Кипра”, — отмечает Бозоян.

В армянском обществе армяно-турецкие Протоколы воспринимаются неоднозначно.

Бозоян говорит, что настроения общества можно условно разделить на три слоя. “Одна часть, в надежде на экономические и другие выгоды, выступает за открытие границы, другая – категорически против в силу факторов безопасности и искажения исторических фактов, а есть еще и третья значительная часть, которая пока не сориентировалась, потому что не информирована и не знает – хорошо этот или плохо?”.

По его словам, выступающие “за” и “против” есть в лагере и власти, и оппозиции: “Есть люди, которые против, но находясь в стане власти, вынуждены показывать, что согласны с позицией руководства, и наоборот”, — отмечает Бозоян.

Сам он недоволен позицией и власти, и оппозиции. “У нашего народа нет инстинкта национальной безопасности, — говорит он. – Наша политическая верхушка воспринимает ситуацию нереалистично и не обладает полнотой политической картины, надеяться на третью силу глупо (имеет в виду ОБСЕ). А оппозиционеры, оставив в стороне Карабахский вопрос, занимаются вопросами исторического прошлого. Даже через 1000 лет мы не сможем оторвать у турок и метра своей земли”.

По мнению Искандаряна, самое важное состоит в том, насколько далеко могут зайти оппозиционеры. “Одно дело – пассивно размышлять о вопросе, и другое – активно оппонировать процессу. Сегодня я не вижу этой активной политической оппозиции, которая была, к примеру, во время президентских выборов и в последовавших затем событиях. В то время оппозиция фактически составляла 40%, а сегодня ограничвается пассивными сбором подписей дашнаками”.

Искандарян считает, что армянское общество находится в нервном состоянии. “На это есть разные причины, — говорит политолог. – Во-первых, мы – народ, переживший Геноцид, во-вторых, это следствие консерватизма — есть значительная прослойка, которая просто приспособилась к консервативному образу жизни и выступает против изменений. В-третьих, это связано со слабой легитимностью власти”.

Ответ на вопрос, как отражаются заявления турецкой стороны на армянской общественности, надо искать в психологическом поле. “Когда на человека влияет любой шорох, причина не в мышке или таракане, а в его нервном состоянии”, — считает Искандарян.

Политолог говорит, что мы еще находимся в процессе, который только начинается: “Говорить о результатах еще рано, но одно уже ясно: армянская внешняя политика активизировалась и надо ждать, к чему это приведет”.