“Открытая граница”: прогулка с турками

На остановке площади Республики жду маршрутку. Рядом стоят заплутавшие иностранцы, пытаются открыть двери маршрутки номер 76. До моих ушей доносится турецкая речь. Предлагаю: “Могу вам помочь”. Их трое, хотят посмотреть Ереван. Завтра ночью улетают в Стамбул.

Джан Юрданур одет в спортивную одежду с лейблом. Фирма крупная, в 36 странах имеет филиалы. Айшегюль – его молодая жена, молдованка, не забывшая русский. Третий – юрист Джана. Крутится вокруг шефа, стараясь упорядочить его отдых. Именно он и предложил посетить Армению. Спешит сообщить, что “они участвовали в похоронах Динка”.

Хотят попробовать хоровац на мангале. Идем на улицу Прошяна. Рассказываю: “Это одна из достопримечательных улиц первых лет нашей независимости”. Джан богат, но богатые бывают и скупыми. Я боюсь отводить их в элитарные рестораны улицы Прошяна – уж лучше куда-нибудь попроще.

Они объездили всю Армению. Привезли с собой горные грибы, хотят сделать из них хоровац. В одном месте, наконец, согласились и мы сели. Предложили отдельное купе – было очень душно. Расположились прямо у входа. Здесь варят икру, запах стоит по всей территории. И нам предложили отведать. Джан купил три банки, чтобы увезти с собой.

Вопрос грибного хороваца решился легко – повар заговорил с Джаном по-турецки. Армен – из Карабаха. По очереди приносят блюда, гостям очень нравится. И вдруг начали сновать туда-сюда проститутки. Господи, куда я завела этих людей…

Хотят послушать старинную армянскую музыку. Поставили Арама Асатряна. Армен спасает ситуацию – предлагает азербайджанскую музыку. Атмосфера нормальная, не считая того, что Айшегуль все еще в шоке. Мысленно говорю ей: “Красавица моя, я в такие места не хожу”.

Выходим, прогуливаемся по проспекту Маштоца. Предки юриста – из Еревана: “Ну, в Турции нет турок “. Ну, “а мои предки из Бурсы”. Ему кажется, я шучу. Удивляется: “А что, в Бурсе были армяне?”. Чокаемся за встречу мороженым.

У памятника Арно Бабаджаняну Джан долго стоит – словно это памятник его брату. “О чем задумались, господин Джан?”. “Да так. Встретившись с тобой, я еще больше полюбил Ереван”. А мы не любим Северный проспект, потому что здание Оперного театра тонет среди этих “монстров”.

Нахожу изображение Генплана Еревана, показываю им. Джан спрашивает: “А как ты относишься к властям?”. “Я не за власть и не за оппозицию, я с людьми”. Корнями Джан – из албанских социал-анархистов, в свое время сидел в турецкой тюрьме. Был членом одной с Грантом Динком подпольной организации.

На Северном проспекте дедушка играет в дудочку – шви. Джан щедро отсыпает ему мелочь, садится рядом и приближает ухо к инструменту. Дед кончает играть и они разговаривают на турецком. Дедушка упоминает названия нескольких городов, но мне непонятно, каким образом он добрался до Еревана.

Айшегуль хочется пить. У дашнаков, участвующих в акции протеста около здания МИД, наверняка найдется вода. Вид людей в спальных мешках немного устрашающий. Дашнаки протестуют против армяно-турецких Протоколов. Спрашивают: “Кто это?”. Но знают – кто это и зачем они здесь. Спустя два дня слышу по радио: “Примите участие в акции, не отрекайтесь от Геноцида и зова наших предков”.

На третий день зажигаем свечи в храме Св. Рипсимэ. Сидящей у входа женщине кажется, что это армяне из Турции. Просит отнести церковные цветы на могилу Динка. Джан взволнован, да и мы тоже. Сторож, наблюдающий за нами со стороны, улыбается и по-турецки желает удачи. Мимо строем проходят студенты семинарии Геворгян – человек примерно100. Джану вздумалось помахать им рукой.

По дороге обратно выясняется, что Джан хочет купить 200 голов буйволов и переправить их в Турцию. Фактически он бизнесмен. Откуда найти скотовода? Наверняка, в Министерстве сельскогот хозяйства будут знать лучше. Направляемся прямиком к замминистра Рухкяну. Бедный чиновник впадает в шок. Но мы не виноваты – просто секретарши не оказалось на месте.

По словам замминистра, 200 голов – не та цифра. Но как он собирается переправить? Ну, как только откроется армяно-турецкая граница. Рухкян предлагает также осетрину – он тут по части рыбы. “Москва у нас закупает”. Идем в указанный Рухкяном ресторан “Монте-Кристо”, что в Разданском ущелье – попробовать осетрину. Джан видит полуголых мужчин и кричит: “Здесь есть вода!”. Выходит из машины и почти бежит.

“10 октября граница откроется”, — уверен Джан. Через два часа надо уже ехать в аэропорт, а он еще хочет встретиться со скотоводом. Водитель предлагает поехать в Зовуни. Там езиды. Юрист лопочет по-курдски, договаривается о цене. В Армении рынок животных есть в Апаране, Мартуни и Октемберяне. Последний ближе всего к границе.

По дороге хочется в туалет – что делать? Мы с водителем переглядываемся и он останавливает в подходящем месте. “Куда ты их отправила?”. “Да там гаражи, никого нет”. Возвращаются, Джан дает водителю 100 драмов – плату за туалет. Хохочем.

Время прощаться. Заходим в магазин “Гранд Кенди”, покупаем грильяж и “кис-кис” – любимые конфеты молдованки. Джан предлагает сшить специальный флаг: армянский и турецкий флаги вместе в оливковой ветви. Прощаемся. Если захочу поехать в Стамбул, Джан готов уплатить половину суммы за билет. “Может, и приеду следующей весной”, — говорю я. “Приезжай пораньше!”.

Звонят из аэропорта: “Карин, ну мы уже вылетаем, пока!”