Власти Армении – между молотом Нобелевской премии и наковальней недостатка легитимности

Возможно, единственной светлой точкой предварительно подписанных армяно-турецких протоколов является то обстоятельство, что эти документы фактически должны пройти долгий путь обсуждения, который отнюдь не ограничится шестью указанными в тексте неделями.

Закрытые границы и отсутствие отношений с соседями в 21 веке является не только грубым нарушением международного права, но и реальной угрозой безопасности той стороне, с которой противоположная отказывается установить отношения. Однако в реальной политике приоритетны геополитические интересы, а вовсе не международное право.

Мировое сообщество осведомлено об армяно-турецкой проблеме, но после обретения Арменией независимости ровным счетом ничего не предприняло для того, чтобы вынудить Турцию деблокировать Армению и не обуславливать отношения с Ереваном интересами третьей страны. Что же случилось, что Турция, около двух десятков лет разговаривавшая с Арменией языком предусловий, внезапно решила установить с ней дипотношения и открыть закрытую ею же 15 лет назад границу?

Как специалист, знакомый с турецкой внутриполитической кухней, хочу подчеркнуть, что там процесс принятия решений носит институциональный характер и любой документ, относящийся к вопросам безопасности страны, проходит долгий путь обсуждения в Совете безопасности, состоящем в основном из военных – в отличие от Армении, где принятие решений обусловлено личностью и ее влиянием. А если добавить сюда еще и недостаток легитимности, то можно заключить, что принятые в подобных условиях решения опасны именно для того общества, на которое направлено это нелигитимное решение.

Власть, сформированная в результате справедливых и свободных выборов, обязана прислушиваться к мнению общественности. Мировая политическая история богата примерами того, как, принимая решения общегосударственного масштаба, власти использовали механизм референдума, чтобы более непосредственно почувствовать пульс общества относительно того или иного вопроса. Смешно было бы сомневаться в легитимности членов французского парламента и президента, тем не менее, 2 года назад вопрос о членстве Турции в Евросоюзе во Франции был вынесен на референдум.

В нашем случае эта формула каук будто не действует. Все мы знаем, какими способами политическая сила, обладающая большинством в армянском парламенте, стала правящей, и естественно, что любое решение относительно армяно-турецких протоколов вызовет противодействие, поскольку, кроме дефицита легитимности, фактическая и правовая картина расклада сил в нашем НС не отражает политические настроения общества.

Возможность вынесения вопроса армяно-турецких отношений на референдум, думается, неприемлема еще и в силу финансовых причин, вместе с тем в документах есть целый ряд непонятных пунктов, которые необходимо обсудить в холе открытых дискуссий. В конце концов, речь идет не о приватизации коньячного завода, когда в карман члена принимающей решение комиссии ложится кругленькая сумма.

Дух и букву этих протоколов следует подробно обсудить по нескольким причинам.

1. Прежде всего, я согласен с утверждениями властей о том, что в тексте нет ни слова о Карсском договоре. Установление дипломатических отношений не всегда и необязательно должно сопровождаться взаимным признанием границ. В международном праве эти два вопроса находятся в различных плоскостях. Межгосударственные дипотношения устанавливаются в соответствии с Венской конвенцией 1961г., в которой нет даже самого слова “граница”. В международной практике известно множество случаев, когда государства устанавливают отношения, открывают диппредставительства, но не заключают договора о границах. Турция имеет отношения высокого уровня с Сирией с ее проблемой Александреттского санджака, но по сей день договора о межгосударственых границах Турции и Сирии нет. То же самое можно сказать о России и Японии и еще о порядка сотне стран.

Казалось бы, в предварительно подписанных с Турцией протоколах нет вопроса границ. Во время подписания Карсского договора ( 13 октября 1921г.) никто из подписантов не был наделен подобными полномочиями. СССР был образован в 1924 году, а Турецкая республика – в 1923-м. Посему навязанный Армении правительством национального собрания Турции и большевиками “договор” не может иметь какой-либо силы: Армения в то время не была независимым государством и подписала этот “договор” не по своей воле, что, согласно международному праву, делает его недействительным.

2. В Протоколе “Об установлении дипломатических отношений” есть следующий абзац: “Республика Армения и Турецкая республика, подтверждая свои обязательства мирного урегулирования региональных и международных конфликтов и споров, на основе норм и принципов международного права…”. Возникает сразу несколько непонятных и темных пятен: какие совместные обязательства имеют страны, между которыми отсутствовали дипотношения? Почему Армения подписывает совместный протокол с Турцией относительно урегулирования региональных споров и конфликтов? Ведь наша политическая элита, в частности, президент, заявил недавно, что для Турции лучшим участием станет невмешательство официальной Анкары в армяно-азербайджансикй конфликт… или какие-такие региональные конфликты должны урегулировать Ереван и Анкара – южноосетинский, что ли? Конечно же, нет. Арцах не упоминается в протоколах, но было бы политической близорукостью думать, что Ереван и Анкара станут обсуждать те региональные споры, которые непосредственно не касаются Армении и Турции.

Давайте сравним с предыдущими властями. Речь – не о первом режиме, потому что происходящее сегодня в основном не отличается от политики администрации Левона Тер-Петросяна. Турция всегда была старшим братом Азербайджана, это – неоспоримый факт. В Анкаре всегда заявляли, что армянские войска должны выйти с “оккупированных” территорий. В период правления Роберта Кочаряна, да, впрочем, и всегда важнейшей задачей Турции было и остается по сей день прекращение процесса международного признания Геноцида армян. Карабахский вопрос, будучи даже не второстепенным, не значился в повестке взаимоотношений Еревана и Анкары, ибо своей главной проблемой Турция считала отказ Армении от Геноцида. Насколько бы братскими ни были отношения Анкары с Баку, факт остается фактом: Турция пожертвует Азербайджаном, если получит гарантии того, что власти Армении, а также Диаспора – под их диктовку, заморозят процесс международного признания Геноцида армян.

Изменения в концептуальной политике Турции в этом вопросе наметились осенью 2000г., когда на внеочередном заседании Совета безопасности Армянский вопрос стал для Турции третьим по важности – после курдского и членства в ЕС.

Об этом свидетельствует и письмо премьера Турции Реджепа Тайипа Эрдогана президенту Армении от 11 апреля 2005г., ключевым требованием которого было формирование комиссии историков. Я уверен, что если бы Армения тогда пошла на подобный шаг, Турция изменила бы свою позицию в Карабахском вопросе.

Посмотрим на проблему с другой стороны. Факт, что турко-азербайджанские интересы стыкуются главным образом в антиармянских устремлениях. В реальной политической жизни Турция не раз кидала Азербайджан в тяжелой для последнего ситуации. Признание независимости Косово – самый яркий пример того, как Анкара, не вняв призывам младшего брата, одной из первых признала независимость этой страны, игнорируя тот факт, что однажды наступит очередь и НКР.

При всех трех президентах РА Турция постоянно предъявляла свои предусловия, однако наша дипломатия не только не сумела сделать больше, нежели нынешнее правительство, но и отрицала возможность открытия границы такой ценой. Следует, в конце концов, понять: почему мы пытаемся установить отношения с Турцией – заради “братства”? Вранье, не будет между нами дружбы, пока турки и не признают содеянное предками злодеяние и не покаются. Эмоции – не политическая категория, скажут многие, но Геноцид – это вопрос безопасности, а вовсе не эмоций.

1. В другом пункте того же Протокола сказано: “… согласились вести диалог в исторической плоскости, направленный на восстановление взаимного доверия между двумя народами, в том числе – для уточнения существующих проблем посредством бесстрастного научного изучения исторических документов и архивов и оформления предложений”. Это хорошо, что межправительственная комиссия будет способствовать смягчению “образа турка” в восприятии армян, однако неясно – за счет чего, и когда это бывало, чтобы турки внушали доверие армянам? Ведь все мы отлично помним последствия армянского доверия реформаторам-младотуркам.

Представители МИД Турции и Армении встречались в Швейцарии еще несколько лет назад, но встреча оказалась бесплодной по той причине, что тогдашний президент Армении сумел вовремя остановить процесс.

1. В течение полутора лет президентства Сержа Саргсяна мы неоднократно слышали, что международное признание Геноцида продолжает оставаться во внешнеполитической повестке Армении. Думаю, настало время окончательно уточнить нашу позицию в данном вопросе, ибо мы вступили в опасную игру, чреватую плохими последствиями. Вот уже год, как началась “футбольная дипломатия” и за этот период ни в одной стране мира не ставился вопрос признания Геноцида армян – даже с угрозой отказа. Каким образом мы будем добиваться признания Геноцида армян, если на уровне отдельной комиссии этот исторический факт поставлен под сомнение?

Турция увеличивает собственную роль и в нашем регионе, обретает дополнительные козыри на европейском рынке политических акций. А нам следует быть предельно осторожными и хорошо изучить эти козыри, ибо любой ошибочный шаг может стать роковым не только для Армении, но и для Арцаха и Диаспоры.

Установление мира – сложный и ответственный процесс, а достойный мир всегда достоин похвалы. Уверен, что мир воздаст должное инициаторам и исполнителям нормализации отношений двух недружественных народов, возможно даже, присудив им Нобелевскую премию мира. Но не следует поддаваться соблазну получения премии и ослабления внутриполитической напряженности и приносить национально-государственные интересы в жертву предполагаемому двузначному росту экономики в случае предполагаемого открытия границы.